Он пошёл в цирк, нашёл кабинет директора, постучался, услышал голос сказавший "Войдите!", нерешительно зашёл в кабинет и увидел человека сидевшего за столом и пристально смотревшего ему в глаза. Это был взгляд властелина своего кабинета, своей территории, взгляд устрашения для чужого человека. -- Извините, что помешал Вам, я беспокою Вас по поводу работы в Вашем цирке клоуном. - - У нас есть клоуны. - - Может быть, возможно присоединиться к их группе? -- Они не нуждаются в вас, их группа создаёт прекрасные номера уже на протяжении двух сезонов. Их группа постоянна и стабильна, давно устоявшаяся. Вы только испортите их и мой успех, понимаете меня? -- Да, вполне. Но, возможно, я создам что-то совсем иное, непохожее на их прекрасные номера? -- Зачем нам, извините, что-то иное, когда есть успех, удача, стабильность? -- Ведь я не прошу никаких гарантий у Вас, я прошу дать мне право выступить с собственным номером. -- Я, как никто иной, понимаю что успех всей программы складывается из каждого отдельного номера. Я даю вам шанс выступить с одним условием: если ваш номер не вызовет у зрителей пронзительного смеха, бурных аваций - то вы сами будете расплачиваться за неудачу программы. Оставьте свой адрес и до свидания. Через несколько дней он получил бумагу, в которой говорилось, что цирковая программа для зрителей состоится через три недели. Всё это время он старался выдавливать из себя смех: он готовил разные смешные сценки, заучивал стишки, придумывал смешные трюки, пытался пародировать разных животных, учился стоять на голове и с громким смехом падать на пол. После нескольких дней он уже с уверенностью чувствовал, что не сможет сыграть эту роль, но надежда на неожиданный успех не покидала его. Он уже не так сильно ощущал то, что ломает этой ролью себя. Он решил испытать этот шанс до конца, не смотря на подсознательный страх. В день премьеры он встал очень рано, собрал сумку, куда положил костюм клоуна и его атрибуты.