Рано или поздно он может даже преодолеть ограничения собственного закона и постичь нечто столь величественное, изумительное и противоречащее всякому здравому смыслу, как Конус! Последний останется для него совершенной загадкой, однако Посвященный будет осознавать, что является частью его сущности, принадлежит ему, подчиняется его порядку и, наконец, происходит из него, что он — плод от чресел этого великого и грозного Отца. Его собственная бесконечность стремится к нулю в сравнении с бесконечностью малейшей из частиц этого геометрического тела. Рядом с ней его почти что и нет вовсе. Триллионы, помноженные на триллионы триллионов таких, как он, не смогли бы даже пересечь рубеж ширины — идеи, о которой он и догадался-то лишь потому, что испытал на себе влияние некой таинственной силы. Но и сама идея ширины столь же ничтожна перед лицом Конуса. Первый проблеск постижения, несомненно, был очень далек от членораздельной мысли — скорее, то была какая-то отчаянная судорога, бесформенная и безумная. Но если Посвященный развивает свои мыслительные способности, то, чем больше он узнаёт об этой великой идее, тем яснее понимает, что она тождественна ему по природе — настолько, насколько между ними вообще возможно провести сравнение.

Таким образом, Истинная Воля одновременно и предопределена своими уравнениями, и свободна, поскольку эти уравнения — всего лишь ее имя собственное в полной записи. Чувство скованности проистекает из невозможности прочесть эту запись; а представление о том, что существует зло, ставящее человеку препоны, возникает тогда, когда он начинает учиться читать, читает с ошибками и упрямо твердит, что на самом деле не ошибается, а, напротив, делает успехи.

Мы знаем наверняка только одно. Абсолютное бытие, абсолютное движение, абсолютное направление, абсолютная одновременность, абсолютная истина и все подобные идеи не имеют (да и не могут иметь) ни малейшего реального смысла.