Согласно положению, в течение месяца со дня подачи заявления органы были вправе заниматься установлением достоверности изложенных в анкете сведений. Это подразумевало «собеседование с лицами, хорошо знающими кандидата на получение лицензии». В случае же запроса в информационный центр МВД РФ такими лицами могли оказаться Немчинский и Рахимов, в подчинении которых он работал. Нетрудно было догадаться, что ни тот, ни другой не сказали бы о нем ничего хорошего — так уж сложились их отношения. Мог бы, конечно, помочь Пьер, но он и слышать ничего не желал о частном сыске, считал, что «эти дилетанты заочно необразованные» только путаются под ногами следствия, а Женьке сулил карьеру опера под крышей органов и обещал содействие в устройстве в МУР. Только Женька больше не хотел быть мальчиком на побегушках. Не хотел, чтобы его пугали и предавали, подставляли или покупали, и ставили в условия существования между мафией и недалеким милицейским начальством. Хватит, натерпелся в свое время! Он хотел принадлежать себе, хотел сам выбирать дела и выбираться из них своим путем; хотел независимости, возможности распоряжаться своим временем, определять методы работы, отвечая за свои поступки только перед клиентами и совестью. Теперь от заветных корочек его отделял сущий пустяк — копия платежного поручения об оплате лицензии. Отпускные съели невыплаченный кооператив и вечно барахлившая «шестерка», но найти в Москве сумму в три минимальных оклада сложности не представляло.

Женька вспомнил о своем объявления в газете. Его он забросил в «Криминалку» месяц назад. Согласно инструкции МВД № 292 органы могли отказать ему в лицензии, но отказу надлежало быть мотивированным. Пока никаких причин для отказа Женька не видел и готов был сражаться за правое дело с рьяностью Фиделя Кастро.

«Семь часов ровно», — сонно провещала китаянка, когда он заходил на второй круг.