Мы находились в Потале, забавляясь телескопом, который подарил Далай-Ламе английский джентльмен в знак уважения. Вдруг я заметил молитвенные флаги, развевающиеся на склоне горы. Казалось, что они развеваются так, словно несут в себе кодированное сообщение. Я сразу же передал телескоп Наставнику и указал на развевающиеся флаги.

Он стоял некоторое время, глядя в телескоп, укрепленный на самой высокой стене Поталы, а затем сказал:

— Отшельник нуждается в помощи. Он болен. Нужно сообщить об этом Настоятелю и отправляться в путь.

С этими словами он сложил телескоп и отдал его мне, чтобы я отнес его в комнату дворца Далай-Ламы, предназначенную для хранения особых даров.

Я побежал, стараясь не оступиться и не выронить телескоп — первый телескоп в своей жизни, который я держал в руках. Возвратившись, я наполнил мешочек ячменем, проверил огниво и стал слоняться, ожидая Ламу Мингьяра Дондупа.

Вскоре он появился, держа в руках два свертка: большой и тяжелый сверток он повесил себе на плечи, а второй, поменьше и полегче, передал мне.

— Мы поедем на лошадях до подножия горы, а затем отправим лошадей обратно, а сами начнем взбираться вверх и вверх. Это будет совсем не легко — когда-то я осуществлял подобный подъем.

Мы сели на лошадей и стали спускаться по ступеням туда, где Наружное Кольцо дорог окружает Лхасу. Вскоре мы достигли поворота, и я, как всегда, бросил быстрый взгляд па тот дом, в котором когда-то родился. Но сейчас было неподходящее время думать об этом. Мы должны были исполнить миссию милосердия.

Лошади стали выбиваться из сил, задыхаться и храпеть. Подъем был слишком крутым для них, копыта беспрестанно скользили по камням. Наконец Лама Мингьяр Дондуп произнес со вздохом:

— Все, Лобсанг, на этом езда кончается. Сейчас нам приходится рассчитывать лишь на свои ноги.