Но когда человеческая похоть и разум восстали против Христа – как от страшных ветров погасли от них светильники перед очами людей, и мрак, подобный мраку в норах кротов, покрыл эту площадь. Брат брату вонзает меч в грудь, считая его врагом. Отказывается отец от сына и сын от отца. Волк волку – более верный товарищ, нежели человек человеку”. Один лишь выход есть у заблудившейся Европы и у всего мира, одно спасение. И “этот выход есть Господь наш Иисус Христос, – продолжает о. Иустин, – и Его Божественное творение – Церковь, которой Он – Глава, а она – Его Тело”.

Литературный стиль о. Иустина, его язык очень своеобразны, ибо “он, – говорит митрополит Амфилохий, – был поэтом. В своих работах он использовал чудесную и возвышенную, боговдохновенную поэзию Православной Церкви, поэзию, берущую начало еще от св. Косьмы Маиумского и св. Иоанна Дамаскина”.

Был о. Иустин и истинным философом, потому, наверное, и суждено было ему носить имя одного из первых апологетов христианства, его защитников перед лицом враждебного языческого мира – св. мученика Иустина Философа. И философия его не была учением по началам мира сего, “философией человеческого понимания”. Но – философией евангельских заповедей, Самого Божественного Учителя всех верных – Христа. И оттого, по выражению владыки Амфилохия, “во всех своих трудах, молитвах, воздыханиях, всей своей жизнью о. Иустин стремился воспеть, выразить, описать словами неописуемый образ Христов, выразить свою горячую любовь к Богочеловеку Христу. Каждая его мысль начинается и заканчивается Богочеловеком Христом. И не только слова и мысли, но даже цветок для о. Иустина имел благоухание Богочеловека Христа, Предвечного Слова Божия. Каждая звезда на небе была изумительным свидетелем и чудесным выражением вечного Слова Божия, журчание ручейка и шелест листьев были свидетельством и неким таинственным символом чудесного присутствия Слова Божия в мире.