Я называю проводимую мной работу "антиэтнографией", "антиантропологией". Это означает, что я направляюсь в индейские общины не для того, чтобы проверить свои собственные представления о нашем мире, и не для того, чтобы проводить исследования в рамках какой-либо политической идеологии, - нет, я иду туда, чтобы самому научиться восприятию нашего мира через практику индейских традиций. Духовная традиция тех индейцев, с которыми я связан, не оформлена в какой-то свод верований. Это, скорее, система практик. Практическое применение такой традиции и ведет вас к иным путям осознания. Эти практики очень эффективны для человека, стремящегося достичь новой высоты осознания. Таким образом, я занимался совместным с индейцами применением их традиционных практик. Занимаясь этим, я и сам преобразился: стер свою личную историю, оказался вовлечен в процесс непрерывных изменений. Таким образом, вся моя жизнь стала продолжением этого опыта, и именно в этом смысл "антиэтнографии": жить с людьми, заниматься их практиками, жить, как они, и учиться на этом опыте.

Корреспондент: Обычными этнографами это, наверное, рассматривается как просто превращение исследователя в аборигена?

Виктор Санчес: Мне кажется, я не понял последнюю часть Вашего вопроса. Это, наверное, потому, что я не очень хорошо знаю английский.

Корреспондент: Выражение, которое я употребил, означает превращение в того, кого вы изучаете, вместо того чтобы сохранять дистанцию от объекта изучения, не отождествлять себя с ним.

Виктор Санчес: Официальная этнография зачастую ставит себя как бы над реальностью аборигенов, как будто этнограф - это человек, который может понять реальность иного лучше, чем этот самый иной... Но такой этнограф оказывается в ловушке ограниченности своего собственного мировосприятия. Если вы действительно хотите войти в контакт с реальностью аборигенов, начать ее действительно ощущать, то должны воспринять их идеи, отказавшись при этом от своих собственных, от своей собственной практики. Мы переворачиваем традиционную этнографию с головы на ноги, потому что идем в общины аборигенов не как учителя, мы идем туда учиться.