— По… по… помогите! — хрипло вырвалось у нее. — Ой, да помогите же!…

Уборщица, мывшая полы в коридоре, бросив тряпку, подбежала к девушке и схватила ее мокрыми руками за плечи.

— Опомнись, девонька! Да опомнись же, говорю! Ведь жива, здорова… Али испугалась?

— Там… там… директор… в кабинете. Ой, тетя Галя, зовите же кого-нибудь!

Из диспетчерской заводоуправления, привлеченные криком Вали, уже выбегали люди.

* * *

— Черт знает что! Мы не едем, а ползем, — подгонял шофера полковник Михаил Гордеевич Литовченко. — Ведь что может получиться? Набьется в кабинет народу, натопчут, все вверх дном перевернут. И восстанавливай после этого картину убийства, ищи оставленные преступником следы!

— Так людей же на улице множество, — оправдывался шофер. — Мне тоже, товарищ полковник, неохота на скамью подсудимых сесть.

— А ты с оглядкой нажимай, на то ты и шофер первого класса.

Однако волновался полковник напрасно. Когда он с группой своих оперативных работников прибыл на завод, он убедился, что здесь были приняты необходимые меры. В приемной, у директорского кабинета, сразу же была выставлена охрана, и никто из посторонних в кабинет не входил, не считая, конечно, Вали, которая первая обнаружила случившееся несчастье.

Девушка сидела сейчас на подоконнике и, всхлипывая, рассказывала:

— …когда я уходила, я только услышала: «Вы не угрожайте!» А потом почти сразу же вышел Новацкий и сильно хлопнул дверью… Я ждала вызова директора, не дождалась, зашла в кабинет и увидела…

Закрыв лицо руками, Валя умолкла, не в силах продолжать.

— Донянчились с этим Новацким! Он и мне угрожал, — послышался чей-то голос из группы рабочих.

— А ты, Банько, не обгоняй событий. Тут и без тебя разберутся, — строго заметил пожилой рабочий.

Как только посторонние разошлись, работники управления госбезопасности, прокуратуры и милиции приступили к осмотру места убийства.