Он явно заслуживает книги, но это не должно быть обычное в таких случаях писание. Хотя я делал психологические работы, несколько лет проработал в психиатрических больницах, больше десяти дет изучал западные психологии и восточные религии и получил от Колумбийского университета звание доктора философии, я чувствовал, что академическое исследование ЭСТа будет хоть и интересным, но контрпродуктивным. «Понимание» и «верования», как я узнал и из Дзэна, и из ЭСТа, являются барьерами к освобождению. «Знание» об ЭСТе могло бы во многих случаях стать барьером для решения пережить тренинг. Для того чтобы ЭСТ сработал, тренинг должен быть пережит.

Кто-то, конечно, может поверить, что он понимает ЭСТ, или обнаружит отношение ЭСТа к гештальттерапии или сайентологии. Можно изучать факты об ЭСТе: число выпускников, используемые методы, предлагаемые программы. Эта книга содержит некоторые факты. Но понимание и информация не имеют никакого отношения к сути ЭСТа. Можно читать про ЭСТ, можно читать про ЛСД, но нельзя в таком случае ожидать драматического пробуждения.

Проблема в том, что ЭСТ – это не религия, не терапия, не академический курс и не система верования. Лучше всего он может быть описан, если вообще может быть описан, как живой театр, театр участия, театр столкновений. Как только мы, начинаем видеть ЭСТ под таким углом, начинает приобретать смысл многое, что нельзя описать ни как религию, ни как терапию, ни как науку.

Безымоциональное поведение ассистентов, драматическое появление тренера, их громкие голоса и комические и драматические монологи, написанные Вернером для тренера, конечно, весьма театральны. Аналогия может показаться неприемлемой ввиду того, что аудитория является главным участником многих драматических столкновений тренера с учениками. Но переживание своих «поступков» и самих себя как актеров является одним из результатов ЭСТа. Наши умы играют нами, как кукольник своими марионетками или режиссер своими актерами. И, конечно, театр участия вовлекает аудиторию в пьесу.