И тут я увидел свет. Бело-золотой, он поднимался из неведомых глубин, разрастаясь и неумолимо накатываясь на нас. Скорость вращения головы Альберта Филимоновича сделалась немыслимой, и я услышал, как в пространстве замелькал его душераздирающий вопль:

РЫБА!!!

Нож выскользнул у него изо рта и, прорезав поверхность воды над нами, исчез за пределами озера...

Я сидел на песке в позе воина. Рядом Альберт Филимонович что было сил тянул правой рукой изогнувшуюся дугой удочку, левой вцепившись в пластмассовую рукоять торчавшего из песка ножа. Я тупо глядел на воду. Моего поплавка нигде не было видно.

- Тяни, Миша, ну что же ты смотришь!!! Мне в одиночку не справиться! Нужно выманить ее на самый верх!!! - закричал он.

- Я не хочу-у-у-у!!!!!!! - дико заорал я.

- Поздно, малыш, - спокойно и даже, как мне показалось, с какой-то суровой нежностью произнес он. - Тяни!.. Ты выбрал, и теперь у тебя нет другого выхода. Если ты не сделаешь этого сейчас, ты не решишься уже никогда. И всю жизнь будешь себя жалеть. А потом придет смерть, и ты поймешь, что возможность сделать решающий выбор предоставляется здесь только один раз. В каждое мгновение жизни - один-единственный раз... Знаешь ли ты, когда смерть явится, чтобы забрать тебя отсюда?

- Нет, - честно ответил я, и мне стало все равно.

- Прозрачная кристально чистая решимость заполнила все мое существо ровным потоком стальной ясности. Я подумал, что это, должно быть, и есть отрешенность, схватил удилище и дернул. Оно изогнулось дугой. Я тянул, чувствуя, что рыба намного сильнее нас двоих вместе взятых, и что ее сила уже отрывает меня от земли.

Черная вода озера окрасилась золотом, из нее начал струится свет. Он рос и делался ярче, сила его нарастала. В конце концов он сорвал нас с наших мест и втянул в себя.

Мы неслись сквозь пространство нестерпимо яркого света - серебристо-белого с золотыми и радужными сполохами – Альберт Филимонович немного впереди, придерживая меня левой рукой за по-прежнему торчавший из моего живота замысловатый завиток некоторого ощущения.