— Старая мисс Сотби с почты могла бы быть поскромнее, — дружелюбно заметил Трэш. — Но что тут плохого, мистер Геррик? — Он прищурил глаза. — Возможно, это к лучшему, что люди знают, что миссис Брок кто-то помогает. Отнести сумки наверх?

Я медленно выдохнул воздух:

— Спасибо. Вы говорите, к лучшему, что «люди» знают. Город имеет что-то против миссис Брок?

— Господи, конечно нет! — воскликнул Трэш. Он вышел из-за стойки, взял мою сумку и выпрямился, держа ее в руке, так что его темные глаза встретились с моими. — Мы жили здесь тихо-мирно двадцать лет, мистер Геррик. Мы полагали, что человек, убивший Джона Уилларда, давно исчез отсюда. Так нам было удобнее. Мы предполагали это, потому что гораздо приятнее считать, что он не был членом нашего сообщества, жителем нашего города; что он использовал фестиваль как прикрытие для своего преступления и для бегства. Брок разрушил наши иллюзии. Должно быть, он подобрался очень близко к разгадке, мистер Геррик. Его заставили замолчать. Это может означать только одно — что человек, которого мы с легким сердцем считали чужаком, растворившимся в воздухе, вовсе не чужак; что он здесь; что он один из нас. Никто больше не чувствует себя в безопасности. Сплетники утихли. Они боятся, что случайно скажут что-то важное и их тоже заставят замолчать, как Брока. Но еще больше боятся другого.

— Да?

— Пенни Уиллард.

Я непонимающе взглянул на него.

— Пенелопа Уиллард, дочь Джона Уилларда. На самом деле это она заварила всю кашу, когда наняла Брока. Двадцать один год состоянием Джона Уилларда распоряжались доверенные лица. В прошлом июне, когда она достигла совершеннолетия, все дела перешли в руки Пенни и под ее контроль. Завтра она может сказать: «Извините, ребята, игра окончена». Она может прикрыть фестивали, на которых зиждется благополучие города. Нью-Маверик без колонии и без поддержки Пенни Уиллард превратится в город-призрак.