Но я сдержался. В самом начале разговора она высказала свою просьбу достаточно ясно. Ей требовалась помощь профессионала, а не сочувствие или любовь. И независимо от моих чувств некий опытный следователь, прятавшийся где-то внутри меня, фиксировал факты. Я словно бы в какой-то момент стряхнул с себя все чувства, и, думаю, Гарриет почувствовала это, потому что увидел, как она мгновенно внутренне расслабилась.

— Ты предполагаешь, Эд мог наткнуться на правду в деле Уилларда, — сказал я безразличным тоном, — и, вместо того чтобы пойти к клиенту, попытался шантажировать убийцу?

Она медленно кивнула.

— У Эда были свои недостатки, — проговорила она. Потом странно взглянула на меня. — Я все время говорю о нем в прошедшем времени, Дэйв. Потому что то, что от него осталось, — это не Эд Брок.

— Я понимаю, — сказал я.

— Детектив он был первоклассный, Дэйв. Он мог рисковать не потому, что ему везло, а потому, что он хорошо знал свое дело. Мне трудно поверить, что, имея на руках улики против убийцы, он позволил бы заманить себя в лес и угодил в ловушку.

Она была права насчет Эда. Он был слишком опытен, чтобы так легко попасться.

— Ты ничего не сказала об этом в полиции? — спросил я.

Гарриет покачала головой:

— Я никому не могла довериться, Дэйв. Капитан Келли, начальник полиции штата, был рядовым полицейским, когда убили Джона Уилларда. Я задавала себе этот вопрос, Дэйв. Эд был хорошим профессионалом, но он не был гением. Как случилось, что он сумел узнать правду об убийстве Уилларда меньше чем за месяц, когда полиция штата не могла раскрыть это преступление двадцать один год? Когда ты услышишь всю историю Уилларда, Дэйв, ты поймешь, насколько все это сообщество зависит от его денег, — и колония, и фестиваль.