Уголок ее рта болезненно дернулся.

— С тех самых пор, когда мне было десять, а Тэду двенадцать, мы всегда знали, что когда-нибудь поженимся. Для меня никогда никого больше не существовало, и для него тоже. Наконец все решилось. Все должно было произойти этой осенью — завтра, собственно говоря. А потом он пришел сюда, как я вам рассказывала, и заявил, что мы больше никогда не увидимся, и на этом все закончилось.

— Без всяких объяснений?

— Без объяснений.

— Сколько дней прошло после нападения на Эда Брока?

Ее глаза широко раскрылись.

— Почему вы… это случилось через три или четыре дня. Почему вы спрашиваете?

— Не знаю, — ответил я, — разве что потому, что здесь, похоже, все каким-то образом связано между собой.

Яркий свет залил окно студии. Приехала полиция.

Сержант Грег Столлард из полиции штата был крупным, чистеньким молодым человеком. Он называл Пенни по имени и встревоженно спросил, все ли с ней в порядке, когда она открыла дверь на его стук. Быстрый взгляд, которым он меня наградил, был далек от сердечности.

— С тобой все хорошо, Пенни?

— Разумеется. — Она повернулась. — Это Дэйв Геррик, Грег. Сержант Столлард, мистер Геррик.

— Весь день только о вас и слышу, мистер Геррик, — заметил Столлард. — Когда мне позвонили из участка, я испугался, что что-то случилось с Пенни. Что произошло с вашей машиной?

Я вкратце рассказал ему, как провел вечер, о пластинке и изрезанных шинах. Он нахмурился.

— Вы друг Эда Брока, — сказал он. — Знаете, что с ним произошло и почему?

— Да.

Столлард поправил пистолет в кобуре.

— Хотел бы я добраться до этого типа, — бросил он. — Думаю, он решил, что вас запугать проще, чем Брока.

— Он ошибся, — ответил я.

Столлард оценивающе оглядел меня и явно решил, что я говорю правду.

— Этот малый не шутил, — заметил он. Потом повернулся к Пенни: — Кто и когда мог взять у тебя эту пластинку?