– Уходите! – закричал ему я. – Бегите отсюда скорее!

Но старик не обратил внимания на мои призывы. Он и не думал убегать. В течение нескольких секунд он смотрел на нас, чуть растопырив руки, словно ощупывая что-то в воздухе. Затем решительно шагнул в нашу сторону и произнёс несколько слов на непонятном мне языке.

Медведица, уже почти подошедшая к двери автомобиля, в последний раз ударила лапами по борту. Я услышал ужасный скрежет её длинных когтей по металлу, и этот звук надолго оставил глубокие борозды страха в моей памяти. Однако уловив произнесённые индейцем слова, свирепое животное остановилось и замотало огромной головой. Громкое дыхание зверя колыхало воздух едва ли сильнее, чем только что отзвучавший жуткий рёв. Мне казалось, что от этого дыхания стенки «Модели Т» содрогались.

Индеец неторопливо приблизился, вытянув перед собой руки.

– Он разговаривает с нею, – прошептал Уинтроп. – Он просит её оставить нас в покое.

– Как это просит? – с трудом выдавил из себя я.

– Просит…

Медведица задумалась, затем шагнула к нам и в течение некоторого времени смотрела на меня и Уинтропа в упор. Её горячее дыхание касалось моего лица. Затем она неохотно повернулась и увела за собой своих косматых отпрысков, косолапя и ворча себе под нос.

– Боже! – мне никак не удавалось унять дрожь в руках.

– Вот тебе и знакомство с девственной природой, дружище, – слабо засмеялся Хейли. – Добро пожаловать на территорию Соснового Утёса.

– Но как ему удалось? – указал я на старого индейца.

– Медведь с медведем всегда найдёт общий язык, – сказал мой товарищ и приветственно помахал рукой туземцу: – Здравствуй, Мато!

– Ты знаешь его?

– Разумеется. Это один из самых старых здешних жителей. Он знает столько историй о жизни племени, что с ним можно потерять счёт времени.