Если божественный авторитет существует, то проблема в религии заключается вовсе не в том, заслуживает ли она нашей веры и доверия. Все признали бы ее теоретически. Мы сталкивается с проблемой, как только задаем вопрос, где этот божественный авторитет должен быть найден, как мы можем узнать его, для того, чтобы человечество не стало бесконечно разделенным. За свою историю человечество пережило рождение множества религий, каждая из которых претендовала на то, чтобы называться истинной. Даже в рамках одной и той же религии ее сторонники имеют различные взгляды на природу и власть, содержание и границы откровения. Это, однако, не может заставить нас сомневаться в том, что истина может быть найдена. Потому что такое сомнение будет насиловать нашу рациональную и нравственную природу, которая никогда не может уйти от влияния величия Бога. Но оно должно привить нам глубокое смирение и искреннее желание искать истину только там, где она может быть найдена ослепленной, грешной человеческой природой.

Поэтому вопрос относительно уверенности веры становится двояким. Он может быть адресован истине религии, которую мы должны исповедать, или нашему личному участию в спасении, обещанном этой религией. Есть уверенность, которая касается объективной религиозной истины, и уверенность, касающаяся участия конкретного человека во благах, обещанных этой религией. Два вида уверенности, несомненно, очень тесно взаимосвязаны, но, тем не менее, их необходимо различать и не путать друг с другом. Акт доверия, которым я признаю истину, отличается от того акта, которым я убеждаюсь в своем спасении.

Сила уверенности

Если научная уверенность имеет под собой рациональную и таким образом более универсальную основу по сравнению с уверенностью веры, то последняя намного превосходит первую в субъективной силе – то есть в силе уз, которыми душа привязывается к объекту через веру.