Пастырей ваших умоляю я, сопастырь и свидетель страданий Христовых и соучастник в славе, которая должна открыться: пасите Божие стадо, какое у вас, надзирая за ним не принужденно, но охотно и богоугодно, не для гнусной корысти, но из усердия, и не господствуя над наследием Божиим, но подавая пример стаду… (1 Пет. 5, 1–3). И я, подобно апостолу Петру, умоляю вас, сопастырей своих, убойтесь Бога, убойтесь слов Господних, чрез пророка Иезекииля возвещенных: Живу Я! говорит Господь Бог; за то, что овцы, Мои оставлены были на расхищение и без пастыря сделались овцы Мои пищею всякого зверя полевого, и пастыри Мои не искали овец Моих, и пасли пастыри самих себя, а овец Моих не пасли, — за то, пастыри, выслушайте слово Господне. Так говорит Господь Бог: вот, Я — на пастырей, и взыщу овец Моих от руки их, и не дам им более пасти овец, и не будут более пастыри пасти самих себя, и исторгну овец Моих из челюстей их, и не будут они пищею их (Иез. 34,8-10). Не есть ли священнослужение вообще, а в наше время в особенности, тяжелый подвиг служения народу, изнывающему и мучающемуся от глада и жажды слышания слов Господних (Ам. 8, II)? А многие ли священнослужители ставят своею целью такой подвиг? Не смотрят ли на служение Богу как на средство пропитания, как на ремесло требоисправления? Народ очень чутко распознает таких. В одном из крымских приходов верующие просили меня лучше приписать их молитвенный дом к ближайшей церкви, чем оставить у них священника, к сожалению недавно рукоположенного мною, ибо он только требует и требует сытной пищи и отопления, которых не имеют и сами крестьяне, а духовной пищи им не дает. Почему-то должны кормить и молодую, здоровую дочь его, не желающую работать. Что делать с таким священником? Попробую устыдить его, затронуть лучшие стороны сердца его, переведу в другой приход с строгим предупреждением; а если и там не исправится, уволю за штат и подожду, не пошлет ли Господь на его место доброго пастыря.