В.: Но ведь попытка стать цивилизованным человеком — это попытка преодолеть законы джунглей…

У. Г.: Как раз те, кто верит в Бога, кто проповедует мир и говорит о любви, и создали человеческие джунгли. По сравнению с человеческими джунглями природные джунгли просты и разумны! В природе животные одного вида не убивают друг друга. Так называемые «цивилизованные» люди убивают за идеи и верования, в то время как животные убивают только ради выживания.

В.: У людей есть мощные верования и идеалы, потому что они ищут истину, а животные ее не ищут.

У. Г.: Нет никакой истины. Единственное, что на самом деле существует, это ваши выведенные логическим путем предпосылки, которые вы называете истиной.

В.: Но опять же, все великие учения подчеркивали, что истина достигается практиками, преданностью и отречением.

У. Г.: Я отрекаюсь только от того, от чего стоит отрекаться, — от представления о том, что отречение вообще есть. Нет ничего такого, от чего можно было бы отречься. Ваши ошибочные представления об отречении только создают новые фантазии об «истине», «Боге» и т. п.

В.: Не так уж приятно думать, что мы хуже животных…

У. Г.: Человек хуже животных, и именно поэтому для него стало необходимым и возможным создать моральную дилемму. Когда человек впервые почувствовал разделенность в своем сознании — когда он ощутил свое «я»-сознание, — он одновременно с этим ощутил свое превосходство над другими животными, которого на самом деле нет. Тем самым он заронил семена саморазрушения.

В.: Значит, если я вас правильно понял, вы говорите, что, разделив мир на «я» и не-«я», мы создали себе моральную проблему, которая затронула все наши отношения. Выходит, главная трудность заключается в том, что мы мыслим…