Возраст существования школы Масонства невозможно исчислить сотнями или даже тысячами лет, поскольку у нее никогда не было истоков в мире форм. Мир, как мы его видим, не более чем экспериментальная лаборатория, в которой человек трудится над созданием и выражением лучших, более совершенных форм. В эту лабораторию льются мириады лучей, нисходящих от космических иерархий9. Эти могущественные глобусы и светила, которые фокусируют свои энергии на человечестве и формируют его судьбу, действуют упорядоченно, каждое по-своему и в своей сфере; Масонская школа была выстроена на основе модели, созданной трудом мистических иерархий вселенной, поскольку истинной ложей для Масона является вселенная. Освобожденный от ограничений вероисповедания и секты, стоит он мастером всех религий; те же, кто предпринимают изучение Масонства без осознания глубины, красоты и духовной силы этой философии, никогда не извлекут чего-либо ценного из своих изысканий. Существование Школы Мистерий может быть прослежено учеником к самому началу времен, эпохи и эоны назад, когда создавался храм Солнечного Человека. Это был первый храм Царя, в нем были впервые даны и заложены истинные мистерии древней ложи, и первыми стражами у входа в Ложу Мастера были боги творения и духи зари.

Инициированный брат осознает, что его так называемые символы и ритуалы есть лишь завесы, созданные мудрыми для увековечения идей, недоступных для понимания среднему человеку. Он также понимает, что немного Масонов в наши дни знают или оценивают по достоинству мистический смысл, заключенный в этих ритуалах. Религиозной верой мы увековечиваем форму и поклоняемся ей вместо жизни; не распознавшие истину в кристаллизованном ритуале, не освободившие духовный росток от скорлупы пустых слов - не являются Масонами, не взирая на их физические градусы и внешние почести.

Выполняемая нами работа не направлена на то, чтобы жить по современным концепциям Ремесла, но чтобы рассматривать Масонство, каким оно в действительности является для знающих - огромным космическим организмом, чьи истинные братья и дети связаны между собой не словесными клятвами, но жизнями, прожитыми так, что они становятся способными видеть сквозь глухую стену, и открывают окно, заваленное сейчас хламом материализма.