— Безусловно, — ответил Валентайн.

— Но вы же профукали десять штук.

— Правильно. Я сливаю.

— Что-что?

— Сливаю. Это шулерский термин. Я транжирю деньги, вводя вас в заблуждение.

— Как?

— Я заставил вас считать меня лохом.

Валентайн положил незажженную сигарету в пепельницу на столе. Подняв пепельницу, он поставил ее рядом с пластиковым подносом для сброшенных карт, куда Сэл складывал карты после кона. Под пепельницей Валентайн держал «зажим» — кусок резиновой ленты, завязанной в узел с отрезанными кончиками. Средним пальцем он бросил зажим в поднос. Сэл тут же забросал его картами. Потом собрал все карты из подноса и начал их тасовать.

Валентайн развернулся на табурете, практически заслонив Сэла от остальных.

— А что же подскажет нам, что это не так? — спросил Шелли.

— Мое поведение, — ответил Валентайн. — Я потерял десять тысяч и не начал стенать и возмущаться.

До Шелли не дошло. Как и до Чанса. А Рэгс расплылся в улыбке, посверкивая золотыми коронками. Помотавшись по тюрьмам в юности, он хорошо знал манеры и привычки людей с улицы.

— Ну и ну, — сказал он.

— Да уж, — отозвался Валентайн.

— Так что вы хотите нам сказать?

— Что я намерен ободрать вас как липку.

Рэгс ухмыльнулся.

— Это уж точно.

Валентайн считал в уме время — прошло двадцать секунд. Он обернулся к Сэлу, который дотасовывал карты. Его примеру последовали остальные трое.

Закончив, Сэл предложил разделить карты. Валентайн взял ламинированную карту и сунул ее в промежуток, появившийся из-за зажима.

Сэл наблюдал за ним со скучающим выражением лица. Он идеально играл свою роль. Валентайн объяснил ему схему в лифте за считаные секунды. Именно поэтому «тупик» настолько действен. Очень легко склонить дилера на свою сторону.