Эти его построения так очаровали "думающую публику" середины века, что были применены ко всем общественным наукам. После него бурно расцветают антропология и социология. Социология, придуманная Огюстом Контом еще в 1830-х годах, была исключительно политической наукой о том, как менять общество революционно — через "союз философов и пролетариев". Но после Дарвина она резко бросается в объятия биологии, и целый век старается вывести свои основания из жизни животных.

Антропология же, особенно в лице знаменитого английского этнолога Эдуарда Тайлора, увязывает с прогрессом развитие первобытного человека и первобытных обществ. В итоге все те народы, что жили в девятнадцатом веке не так, как англичане, объявляются первобытными или, как писал Люсьен Леви-Брюль, — примитивными. И тем самым политики получают оправдание для разворачивания бешеной колониальной гонки за раздел мира, приведшей к первой мировой войне.

Теория прогресса — очень опасная игрушка. История это показала и доказала с очевидностью. И если человек, допущенный к тому, чтобы обрабатывать сознание половины русских школьников, использует ее, значит, это кому-то нужно. И не трудно найти кому — Обществу, конечно же.

Перечитайте последний абзац из выдержки, которую я привел. В нем прямо указана задача, ради которой в нас вкладывают знания об обществе: социализация и воспитание.

Эти книги не дают знания об обществе, они скрыто воспитывают нас и социализируют, то есть вписывают в общество, делают существами общественными. Личностями. Как?