"Когда пшеница родится на поле, где пшеница посеяна, мы не говорим, что это так случается. Но когда видим пшеничный колос, выросший на лугу, где пшеница не сеяна, говорим, что это так случилось", чем хотим сказать "без сомнения не то, что колос родился без семенного зерна, или что семенное зерно само собой сделалось из земли, или что-нибудь подобное, но то, что нам неизвестно, как семенное зерно занесено сюда - ветром или уронено здесь прохожим. Следственно, мысль, что добрые или худые дети достаются родителям как случится, - мысль, которая могла бы приводить в уныние особенно добрых родителей, и даже выражала бы некую несправедливость судьбы против них, по счастью, неосновательна и совсем ничтожна; это слова, которые выражают не более как отсутствие мысли, способной изъяснить событие.

Как же достаются добрые дети? - Недолго искать на сие закона, если видим добрых детей у родителей также добрых, благоразумных и попечительных о воспитании. Вопрос разрешается, если скажем, что это также естественно, как то, когда на поле, где посеяна пшеница, пшеница же и родится, а не плевелы. Врачи не признают ли за несомненное, что некоторые болезни переходят от родителей к детям? Еще менее может подлежать спору, что здоровье родителей наследуют дети, если особенные причины не похитят у них сего естественного наследия. Также смотря на лица детей, не ищем ли мы обыкновенно сходства с лицом родителей? Итак, если мы находим, что родители самим себе обязаны за некоторые телесные совершенства или недостатки своих детей: что препятствует то же в некоторой степени заключить и о высших свойствах душевных, о предварительных склонностях и расположениях?" "Не есть ли даже удобопонятнее открытие чего-нибудь наследственного в душе, которая, как существо несложное, все свои способности и силы раскрывает из себя самой, из внутреннего духовного корня бытия, полученного с рождением, нежели в теле, которого устроение так много зависит от внешней, стихийной природы?"