И это нельзя может действовать в умах ученых так же сильно, и в умах любых других людей.

То, что я схематично, неадекватно здесь очертила — это я блоков и помех, равносильная ментальной тюрьме. Так суфии говорят, что мы живем в такой тюрьме, и что их забота снабдить нас всем необходимым для нашего освобождения. Мы все обусловлены, как легко и быстро сейчас заявляем, но, может быть, становимся способными сказать, что эго недостаточно для того, чтобы увидеть как.

Если мы хотим подступиться к суфиям, к их взглядам на жизнь, необходимо когда-то проглотить тот неприятный факт, что они считают нас отсталыми, неразвитыми, плохо сформированными и примитивными с «закрытыми» умами тех сферах, где для нашего будущего жизненно важно иметь открытый ум.

Между тем, Шах чрезвычайно терпеливо отвечает на те вопросы, которые ему задают, и продолжает ждать и надеяться, когда вопросы станут более осмысленными, более утонченными, основанными на лучшей информированности и лучшем самопонимании.

Он получает тысячи писем отовсюду, ибо в одинаковой степени является человеком как Востока, так и Запада, и о суфийском пути спрашивают люди от Афганистана до Калифорнии. Из этих вопросов и ответов Шах составил данную книгу, которая столь насыщена полезными точками зрения и информацией, что самое большее, что я могу сделать — привлечь внимание к идеям, которые могут стать полезными отправными точками.

Внимание. Шах посвящает ему целую главу, настолько важным он его считает, и настолько мы безразличны ко вниманию.