Китайские мастера учили «не отходя от формы, оторваться от нее». Это парадоксальное на первый взгляд утверждение постигается лишь в процессе тренировки. Боец не должен «переигрывать», увлекаясь чисто внешней имитацией формы. Так, по-настоящему пьяный человек не может адекватно реагировать на стремительно меняющуюся ситуацию в поединке и никакой боевой ценности не представляет. Его реакция ослаблена, внимание рассеяно, равновесие нарушено, агрессивность значительно повышена, что недопустимо с точки зрения правил «боевой добродетели». Последователь стиля «Пьяного кулака» (цзуйцюань) лишь пользуется некими внешними признаками пьяного человека, при этом сохраняя прекрасную скорость, реакцию и устойчивость. «Тело должно быть пьяным, а мозг — трезвым», — гласит пословица из стиля «Пьяный кулак». Один из известных мастеров «стиля обезьяны» (хоуцюань) Сяо Инпэй вспоминал, как он сначала подражал лишь повадкам и ужимкам обезьяны, затем стал замечать, что и его дух стал подобен внутреннему состоянию играющей и сражающейся обезьяны. Затем он потратил много времени на совмещение внешней формы и внутреннего образа, а потом «забыл о том и о другом».

На первом и втором этапах боец лишь учился отождествлять себя с каким-либо внешним объектом. Однако на этой фазе сянсинцюань оставался лишь танцем, точно копировавшим повадки представителей животного мира, для боевого искусства же этого было недостаточно. Для этого необходимо было прежде всего овладеть сочетанием методов кулачного боя и принципов имитации животных. Это знаменовало собой переход к третьему этапу изучения сянсинцюань, называемому «утверждение в мысли» — лии, что означало понимание бойцом ушу того, что перед ним — не простой имитационный танец, но многогранное и эффективное боевое искусство. Во многих стилях «образа и формы» считалось, что если имитируемая форма не согласуется с боевым содержанием ушу, то следует пожертвовать формой ради сохранения прикладного содержания.