Я подошёл к нему со странным чувством благоговения и любопытства. А вдруг, как какому–нибудь исследователю земных недр, мне предстоит обнажить неведомые доселе пласты человеческого существования и обнаружить в них окаменелые останки со следами былых слёз и страстей? Я ничего не знал о жизни своего отца; так может быть, именно сейчас мне и предстоит узнать, как ткал он свою часть жизненного полотна, что думал о мире, и каким сделал его мир? А может, мне предстояло найти лишь записи о деньгах и земельных угодьях: о том, как они были приобретены и как остались в нашем владении, проделав долгий и тревожный путь из чьих–то чужих рук ко мне, почти ничего не ведающему об их истории?
Чтобы разом покончить со всеми этими догадками и развеять ощущение боязливого трепета, подступавшего ко мне со всех сторон, словно в кабинет вот–вот должны были войти призраки давно умерших людей, я решительно приблизился к секретеру и, отыскав на связке ключ, по виду подходивший к верхней крышке, с некоторым трудом открыл её. Затем я пододвинул к себе тяжёлый стул с высоченной спинкой и уселся. Передо мной было великое множество ящиков, ящичков и отделений, открытых и закрытых, однако больше всего меня заинтересовала небольшая дверца прямо посередине; казалось, именно за ней и хранится главный секрет этого ветхого, давно забытого мирка. Я поспешно отыскал нужный ключ, но стоило мне потянуть дверцу на себя, как одна из проржавевших петель треснула и сломалась. Внутри оказалось несколько маленьких открытых отделений.