- Христос не за такую любовь простил... - вырвалось в нетерпении у кроткого отца Иосифа."

Итак, мы в праве констатировать поразительный языковой парадокс. Случаи, когда одним словом обозначаются разные предметы, достаточно часты, однако, обычно в смысловом отношении эти предметы между собой жестко не связаны. Например: ключ, открывающий дверь, и ключ, бьющий из земли. Но слово "любовь" применяется в русском языке для обозначения двух вещей, прямо друг другу противоположных. Любовь религиозного опыта есть высшее достижение духовной практики, полное самоотвержение, абсолютное бесстрастие. Мы же в миру зачастую, говоря "любовь", подразумеваем плотскую чувственность, именуемую религиозно правильно блудом. Подобное положение не было бы столь отрицательным, если бы в сознании людей эта разница запечатлелась. Тогда, употребляя одно и то же слово, они бы каждый раз четко себе представляли, что имеют ввиду. Однако, разделения любви истинной и чувственной в обыденном сознании нет, поэтому, узнавая из авторитетных духовных источников о необходимости любить, многие во внутреннем делании неискушенные, исключительно благодаря словесному недоразумению, путаются и рискуют впасть в тяжкое заблуждение.

Но вернемся к рассуждениям про зло и ад. Практика "деятельной любви" доступна лишь личности, обладающей земным обликом по причине необходимости для нее препятствия, объекта преодоления. После смерти, у оказавшегося лицом к лицу с несоответствием заложенного в сознание при жизни и истиной о мире и о себе, нет больше точек опоры, отталкиваясь от которых можно было бы что-нибудь утвердить или опровергнуть.

Неверие в видимого Бога, неспособность к восприятию того, в ценности чего убедился - ад. Если, имея прежде такую возможность, свою жажду целостности, равновесия и единства человек реализовывал посредством внешних восполнения и стабилизации - чувственной любви, когда приходит время узнать о любви истинной, гипертрофированная собственная страстная оболочка, показав ему ее, не дает приобщиться.