Девушка наблюдала за ним широко открытыми глазами.

- Черт возьми, он спятил,- наконец пробормотала она. Потом с громким стуком отставила рюмку, подошла к актеру и наклонилась.- Ты знаешь, Джонни, с тобой случилось то, что бывает с развратниками после сорока лет. У них появляется бзик на почве цветов и игрушек. Они вырезают кукол из бумаги, играют со стеклянными пулями. Господи Боже, Джонни, кончай. С тобой ведь дело еще не так худо.

Актер не отрывал глаз от хрустальной пули. Он дышал глубоко, ровно.

Девушка еще больше наклонилась к нему:

- Поедем куда-нибудь, Джонни. Я люблю гулять ночью.

- Мне не хочется никуда ездить,- отказался он.- У меня... у меня предчувствие. Что-то висит в воздухе.

Девушка внезапно ударила его по руке. Пуля тяжело упала на пол и заскользила по пушистому ковру.

Видаури вскочил на ноги, лицо его исказилось от бешенства.

- Я хочу прошвырнуться, красавчик,- холодно сказала девица.- Ночь теплая, хорошая, машина у тебя тоже хорошая, вот и прогуляемся.

Актер смотрел на нее взглядом, полным ненависти. Вдруг он улыбнулся, ненависть исчезла из его глаз. Он вытянул руку и приложил палец к губам девушки.

- Поедем, дорогая, конечно, поедем,- шепнул он.

Он поднял пулю, закрыл в столе и вышел в соседнюю комнату. Девица в красной шляпке открыла сумочку, подмазала губы и состроила себе гримасу в зеркальце пудреницы. Потом набросила бежевое шерстяное пальто, обшитое красной тесьмой, и забросила за плечи капюшон.

Видаури вернулся в пальто и шляпе.

Оба направились к дверям.

- Давай выйдем через черный ход,- предложил актер.- На случай, если здесь еще крутятся журналисты.

- Ну знаешь, Джонни! - Девушка капризно подняла брови.- Меня видели, как я входила, видели внутри. Неужели ты хочешь, чтобы подумали, будто я осталась у тебя на ночь?

- Черт возьми! - ругнулся актер и рывком распахнул дверь.