Не было, значит, ни у Василия, ни у Исидора, никаких осведомителей, агентов? Думаем, что достаточно только поставить эти вопросы, чтобы ответить в том единственном смысле, который подсказывается самой их постановкой. Да, Исидор, живя в Литовской Руси, поддерживал связи с Москвой; он, конечно, постоянно получал сведения о том, что в ней происходило. Конечно, эти сведения были бесконечно-далеки от того, что там будто все, как один человек, настроены против решений Флорентийского Собора. Если Исидор решился все-таки ехать в Москву, то это могло стать возможным только потому, что он надеялся на поддержку довольно значительной своей партии и именно из духовенства. Весьма вероятно, большая часть того духовенства, на которое мог рассчитывать Исидор, было довольно далеко от Москвы. Духовенство, сидевшее на Московской земле, разделялось, по-видимому, на две группы. Все, конечно, знали о взглядах, и желаниях Исидора. Но одни не разделяли стремлений московских государей к самодержавию с полновластием государей и над Церковью, а потому желали поражения этих царских стремлений и сочувствовали Исидору. Василий еще не называл себя официально царем, но как мы уже видели, открыто проповедывал свои царские устремления, как преемника византийских царей. Другие, наоборот, желали крепкой власти московских государей и всемерно содействовали победе всех их политических и политико-церковных стремлений. Исидор слишком понадеялся на победу своих сторонников и все-таки поехал. Он потерпел неудачу: духовенство "уже не представляло реальной силы в сравнении с властью великого князя. Но видно, что и власть великого князя не чувствовала себя еще достаточно окрепшей, действуя осторожно, а порой нерешительно и выжидательно. Лично с Исидором обошлись легко, что видно не только из того, что ему дали возможность бежать, но и из того, что вел. кн. Василий II обратился с посланиями и к Константинопольскому патриарху (в 1441) (при чем патриарх был в унии с Римом) и к императору (в 1443 г.). Это значит, что Московские власти — князь, не говоря уже о