Эти две ступени подобны приемам очищения одежды: сначала щеткой удаляют грубую грязь, затем моющим средством - тонкую. Для возможности творчества мораль должна быть завершена, нельзя прервать мораль и перейти к творчеству. Что раньше было внешне принудительным, должно стать внутренне естественным. А так как мораль направлена только против грубого греха, все, вступающее с ней в противоречие, не может быть ничем иным, кроме страстей, этот грех вызывающих. На творческой стадии мораль теряет не силу своих норм, а объект подавления. Она как бы становится незаметной. То, что прежде представляло сложность, вполне освоено - нет потребности в грубом грехе. "Творец" же, тяготящийся моралью, лишь обманывает себя относительно своего духовного облика.

49.

- Добродетели бывают отрицающие и утверждающие. В мироощущении людей религиозных преобладают первые. Главными достоинствами признаются смирение, отречение, воздержание. Эти ценности не героические, в них нет истинной жертвенности, они направлены к благополучному устройству мирского существования. Те же качества человека, которые его действительно возвышают, отрывают от земли - мужество, благородство, честь - обычно в рамках традиционной религии недооцениваются.

- Безусловно, если смирение понимается не как подавление гордости, а как отказ от сопротивления своей греховности, трудно не найти в этом низость и мерзость. Если ценности, названные тобой отрицающими, есть не первая ступень на пути к освобождению, а способ обустройства в мире, в них, без сомнения, отсутствует всякое высшее содержание. Но такое понимание - не истинная их сущность, а людское извращение, к настоящим смирению, отречению и воздержанию не имеющее ни малейшего отношения. "Отрицающие" ценности, наряду с мужеством благородством и честью, могут быть как истинными, так и фальшивыми. Божественно то, что служит подавлению страстей, и не важно, носит оно активный или пассивный характер. Все же, что не имеет цели освобождения - от лукавого. Истинное смирение подавляет одну страсть - гордость, истинное мужество - другую - трусость. У гордости и трусости одинаковая внутренняя сущность, равно как и у смирения и мужества. И если хоть капля страстности закрадывается в смирение, оно обращается на службу трусости. Аналогично, небесстрастность мужества делает его рабом гордости.

50.