Рено показал на девиц глазами, опустил тяжелые веки и спросил:

– Какую тебе?

Негры в салоне смотрели на них в молчании. Бармен наклонился и полез рукой под стойку.

Пит Энглих вытащил из кармана смятую бумажку:

– Так лучше?

Рено осмотрел ее. Медленно он вынул из кармашка жилета похожий листок, сложил обе части, откинул голову назад и посмотрел на люстру.

– Кто тебя прислал?

– Вальтц Элегантный.

– Мне это не нравится, – сказал негр. – Он написал мое имя. Мне это не нравится. Это не умно. Но тебя я проверил.

Он отвернулся и начал подниматься по длинной пологой лестнице. Полицейский пошел за ним. Неожиданно кто-то из молодых негров в салоне прыснул.

Рено остановился, повернулся, спустился вниз и подошел к весельчаку.

– Это бизнес, – произнес он на одном дыхании. – Сам знаешь, иначе сюда белых не пускают.

– Порядок, Рено, – успокоил его парень, который только что рассмеялся и поднял рюмку.

Рено вновь начал подниматься по лестнице, что-то ворча себе под нос. В коридоре наверху было несколько закрытых дверей. Рено вынул ключ, открыл одну из них в конце коридора и отошел в сторону.

– Забирай ее, – едко сказал он, – белый товар я здесь не держу.

Энглих вошел в спальню. В противоположном углу горела лампа рядом с кроватью, накрытой покрывалом. Окна были закрыты, воздух спертый, нездоровый.

Токен Вар лежала на боку, лицом к стене и всхлипывала.

Полицейский подошел к кровати и прикоснулся к ней. Она резко повернулась, с лицом искаженным страхом. Глаза ее были широко открыты.

– Как себя чувствуешь? – спросил мягко Энглих. – Я ищу тебя по всему городу.

Она посмотрела на него. Страх медленно стал отпускать ее.

8

Фотограф редакции «Ньюс» левой рукой высоко поднял вспышку и наклонился над аппаратом.