– Давай выйдем через черный ход, – предложил актер. – На случай, если здесь еще крутятся журналисты.

– Ну знаешь, Джонни! – Девушка капризно подняла брови. – Меня видели, как я входила, видели внутри. Неужели ты хочешь, чтобы подумали, будто я осталась у тебя на ночь?

– Черт возьми! – ругнулся актер и рывком распахнул дверь.

В эту самую минуту зазвонил телефон. Актер снова выругался и остановился в ожидании, пока маленький японец возьмет трубку.

Тот послушал, отложил трубку и презрительно развел руками:

– Может быть, вы возьмете, мистер? Я ничего не понимаю.

Видаури подошел к телефону.

– Да! Джон Видаури слушает. – Некоторое время он молча слушал. Потом его пальцы сжали трубку. Лицо побледнело.

– Минутку, – сказал он хрипло.

Он положил трубку и облокотился на стол. Девица в красной шляпке подошла к нему со спины.

– Плохая новость, красавчик? Ты бледный как мел. Актер медленно повернул голову и измерил ее взглядом.

– Убирайся отсюда, – сказал он невыразительно. Девушка рассмеялась. Видаури сделал шаг вперед и влепил ей пощечину.

– Я же сказал, убирайся, – повторил он деревянным голосом.

Она перестала смеяться, сделала круглые глаза, хотя и не была слишком испугана.

– В чем дело? Ты чуть не сбил меня с ног, Джонни, – сказала она. – Конечно, я сейчас уйду.

Она повернулась и быстро пошла к дверям. Повернулась, помахала рукой и исчезла.

Видаури, казалось, не заметил ее ухода. Едва хлопнула дверь, он поднял трубку и хмуро бросил:

– Приезжай, Вальтц. И поскорее, пожалуйста.

Положив трубку, он долго смотрел перед собой невидящим взглядом. Потом вошел в соседнюю комнату и вернулся без пальто и шляпы. В руке у него был пистолет. Он сунул его дулом вниз во внутренний карман смокинга и, сняв трубку, сказал:

– Если ко мне придет некий мистер Энглих, проводите его наверх. Да. Энглих. – Он положил трубку и сел в кресло около телефона.