Подъехав к церковной сторожке, я увидел отца Флавиана, стоящего у ворот в полном «снаряжении», то есть в дорожной потрёпанной рясе, с большим кейсом-дипломатом, называемым самим Флавианом – «чемоданий», на могучей шее батюшки, вместе с наперсным крестом, висела расшитая бисером бархатная сумочка с дароносицей.

– Отче, здравствуй и благослови!

– Благодать Господа… на водителе бронетехники Алексии… Христос посреди нас!

– И есть, и будет, отче! Осторожней, батюшка, голову не ударь, давай твой «чемоданий», узковата машинка-то для тебя!

– Как и положено боевой технике, Лёша! Я, когда, по благословению владыки, к солдатикам в Чечню ездил, один раз километров тридцать внутри танка прокатился! Так у тебя здесь просто танцзал, по сравнению с танком, меня по приезде из люка всем взводом вытаскивали, ох, и повеселились тогда служивые!

– Представляю себе. Куда едем, отче?

– В Крапивинки, Лёша, к умирающему вызвали, пособоровать и причастить.

– Крапивинки, Крапивинки… это где дачи артистические, что ли? Так туда же только от Т-ка трасса, значит на Т-ск?

– Нет, Лёша, туда от нас другая дорога есть, короткая, по просеке, по которой лесовозы ходят, мне её ещё давно Семён показал. Не «хай-вэй», конечно, но для твоего «БТРа» – почти асфальт. Давай налево и мимо пасеки, а дальше я «проштурманю».

Насчёт асфальта отец Флавиан, конечно, несколько преувеличил, но в целом, двенадцатикилометровый отрезок лесной дороги, точнее колеи, мы проползли на «понижайке» (так у нас – «реальных джиперов» – именуют пониженную скорость) почти без проблем. Разочка четыре с боем прорывались сквозь глинистые «окопы», но грязевая резина не подвела – прорвались. А уж выехав на щебёночный грейдер, остаток пути мы, можно сказать, просто «рассекали».