(В. Агеев Мну грудь татуированной рукой Заезжего индийского собрата Мы ищем Кундалини всей ордой Поскольку, говорят, оно всему виной И угнездилось в чакре Анахата! Грибы и водка кончились опять Астрал бледнеет и, паскуда, тает. Мы вновь осознаем нетленною душой, Что до утра обычно не хватает; Хотя Максимыч складно так сплетает Про, растудыть его, про Разум Мировой! Что, йо… — индус опять глаза таращит?! Не пьет, не курит, баба не нужна… А наши Шакти ждут, когда мы их потащим По Тантре вмазать Сущим и Стоящим И просветлим от жопы и до лба! О Сахасраре разговор особый. Не колыхнувшись, восемь дней подряд Стоял в лесу замшелом и еловом Поставленный с великим русским Словом На голову индийский мудрый брат. Раскрыли чакры — Кундалини в темя Воткнулось и тихонько так торчит… Подосознали Дух, Пространство, Время… Сожгли всей Кармы вековое бремя… Вот только друг — индус — холодный и молчит.

Слово «хроники» из заглавия данного текста можно трактовать по-разному. Вот два ассоциативных ряда, которые приходят на ум:

1. «Хроники» — очерки о последовательности событий, различные истории, в которых фигурирует некий персонаж, местность, эпоха…

2. «Хроники» — «алкаши», «психи», «больные», «фанаты», другими словами — люди, не вписывающиеся в «здоровый социум», не такие, как все, то есть «нелюди»…