Устно я был готов, но Инна Александровна сказала, что у урока низкая плотность и, увидев, что у меня нет конспектов, сделала соотвествующий вывод.

И вскоре на мой урок в седьмом классе пришла Раиса Сергеевна. Она не стала меня ругать за неоформленный конспект, но вид планов моих уроков привел ее в разочарование, и она сказала, чтобы я исправился. Я стал стараться.

Приходя домой вечером в семь часов я, чаще всего, после еды падал в постель и спал часов до 2-3 ночи. После чего просыпался, принуждал себя вставать, чтобы писать конспекты. Писать их я начал только по одним школьным учебникам, так как в голове не хватало места, а в жизни времени перерабатывать дополнительную литературу. Конспекты начали уменьшаться в размерах, так как все я стал перекладывать на свою память. В ход пошла армейская находчивость. Благо, формы проведения урока позволяли скрывать свою слабую подготовленность к нему.

Но если у шестиклассников все проходило более менее гладко, и все свои неудачи оставались только в моем сердце, также как и пробелы в их знаниях, которые не замедлили проявиться, то у девятиклассников, имеющих почти взрослый ум, такие вещи не проходили.

Началось с потери дисциплины на уроках. Как неуверенный в себе специалист может качественно преподавать предмет и держать класс?

Я ругал себя как только можно, но увлечение этим делом вскоре напомнило мне, что я тут ни при чем. Я по прежнему готов был готовиться на все 100 процентов. Ведь я и пришел в школу для того, чтобы спасти людей, неверящих в Бога, а как я могу привлечь их к Нему, если сам не показываю должный пример? У меня часто возникало чувство, что для выполнения своих обязанностей нужно разорваться на части. Представьте ситуацию, когда на перемене дети тебе приносят крысу, приходит родитель твоего ученика, нужно готовиться к следующему уроку и нельзя оставить класс, иначе его разгромят ученики. Когда после урока, ты, оставив ученика убирать класс за то, что он сорил на уроке, не можешь сам остаться с ним, так как тебе нужно бежать готовиться к следующему уроку.