Человеческому сознанию доступно по крайней мере выйти на стезю, которая, как можно предугадывать, приведет однажды к мистерии, как бы далеко она ни была сокрыта. Эта первая христианская проповедь Петра о Христе вовсе не является апостольски авторитарным сообщением о неслыханном факте, претендующим на беспрекословное приятие. К словам "...Бог воскресил Его, расторгнув узы смерти" он прибавляет: "потому что ей [смерти. -- Р.Ф.] невозможно было удержать Его" (Деян. 2:24). "Потому что... невозможно было по-другому-- так не говорят о событии, безнадежно превосходящем всякое человеческое понимание. Так можно говорить, лишь когда имеется хотя бы первоначальное, зачаточное прозрение, но именно прозрение. Петр дает обоснование этому в следующих за словами "Ибо Давид говорит о Нем..." стихах из 16-го псалма (Деян. 2;25)6. Этот псалом позволяет заглянуть в душу ветхозаветного праведника, который благодаря силе своей религиозной внутренней жизни приходят к чрезвычайным перспективам надежды. Псалмопевец начинает с того, что он "видел ... пред собою Господа всегда". Из такой жизни в постоянном единении с Богом рождается в его сердце глубокий восторг, который изливается даже и в плоть, где обитает преданная Богу душа: "Даже и плоть моя упокоится в уповании"*. И это "упование" открывает невиданную перспективу: "Ибо Ты не оставишь души моей в аде и не дашь святому Твоему увидеть тления. Ты, дал мне познать путь жизни..." (Деян. 2:26--28; Пс. 16:9--11). В том, что Петр читает 16-й псалом, можно, вероятно, увидеть отзвук тех наставлений, какие Воскресший, по Евангелию от Луки (Лк. 24:44), дал ученикам: что "в на

______________________________________________________________________

6 Ср.: Frieling, R. Aus der Welt der Psalmen, Stuttgart 1958, S. 177 ff. * В славянской Библии: "Еще же и плоть моя вселится на уповании". [Стр.23]

писанном о Мне" (ta peri emou) они найдут у Моисея, у пророков и -впрямую добавляется -- в псалмах. То, что праведник в своем сердце, исполненном религиозной силы, познает уже здесь, в земной жизни, содержит одновременно гарантию будущего, которая позволяет ему надеяться пронести душу и тело невредимыми через смерть.