От начала Бог и Христос знали об отступничестве сатаны и о грехопадении человека, поддавшегося обольщающей силе отступника. Бог не предопределил существование греха, но Он предвидел его возникновение и предусмотрел план избавления от страшной катастрофы. Его любовь к миру была так велика, что Он решил отдать Своего единородного Сына, «чтобы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную».

Люцифер сказал: «Выше звезд Божиих вознесу престол мой… буду подобен Всевышнему» (Ис. 14:13,14). Но Христос, «будучи образом Божиим, не почитал хищением быть равным Богу; но уничижил Себя Самого, приняв образ раба, сделавшись подобным человекам и по виду став как человек» (Фил. 2: 6,7).

Эта жертва была добровольной. Иисус мог остаться с Отцом в окружении небесной славы, почитаемый небесными ангелами. Однако Он предпочел отдать Свой скипетр в руки Отца и сойти с престола на землю, для того чтобы принести свет ходящим во мраке и вернуть жизнь погибающим.

Почти две тысячи лет назад от престола Божьего раздались полные таинственного смысла слова: «Вот, я иду»; «Жертвы и приношения Ты не восхотел, но тело уготовал мне… Вот, иду, как в начале книги написано о Мне, исполнить волю Твою, Боже» (Евр. 10:5-7). Здесь говорится об исполнении того плана, который был задуман от вечности. Христос был готов прийти в наш мир во плоти. Он говорит: «Но тело уготовал Мне». Если бы Он явился во всей славе, которую имел у Отца прежде бытия мира, то мы не смогли бы вынести Его присутствия. Чтобы мы могли созерцать Его и не погибнуть. Его слава была сокрыта. Божественная Его природа была сокрыта в человеческой природе, невидимая слава воплотилась в видимом человеческом образе.

Этот великий замысел прежде открывался нам в образах и символах. Горящий куст, в котором Христос явился Моисею, обнаруживал присутствие Бога. Символ, который наглядно изображал Божество, был обыкновенным кустом, ничем не примечательным. В нем пребывал Бог.