– Шейла! – ахнула полная дама. – Как это можно! – Она весь вечер открывала рот только для таких увещаний.

Мистер Периго вдруг сразу стал серьезен.

– Ну, против этого я протестую! Да, да, дорогая моя, не шутя говорю: я категорически протестую.

– Правильно, – вставил второй офицер.

Фрэнк в этот момент был где-то в другом конце бара.

– Только потому, что я пытаюсь сохранить юмор, – продолжал мистер Периго жалобно, – и не щеголяю все время своим патриотизмом… Нет, это уже слишком! И я скажу это в лицо полковнику Тарлингтону. Не всякий же может держать себя так, как будто он – родной брат аллегорической Британии. Да и внешне не все могут походить на Тарлингтона – ведь он точь-в-точь национальный флаг: белый, синий и красный.

Эта острота ужасно насмешила Шейлу. Она, видимо, уже немного опьянела да и вообще была из тех женщин, которым постоянно нужна атмосфера шумного веселья. Или я ошибался?… И где я ее видел раньше?!

Я заказал вино для всех. Потом осведомился, кто такой Тарлингтон.

– Один из местных заправил, – сказала Шейла небрежно. Она уже утратила всякий интерес к этому разговору.

– Он член правления Электрической компании Чартерса, – пояснил мистер Периго, знавший, по-видимому, всех и вся. – И, кроме того, важная шишка в местной организации консерваторов. Он из тех, кто никогда не упускает случая сказать другим: «Все на фронт!» или что-нибудь в этом роде. И, кажется, он копьеносец или знаменосец в отряде местной обороны. Но сами посудите – называть меня пятой колонной только потому, что я люблю иной раз пошутить!

– А я полагал, что у вас тут уже перестали говорить о пятой колонне, – сказал я.

– Да и в самом деле перестали, – отозвался второй офицер. (Я уже успел заметить, что он осел.) – Их давно переловили и всех посадили под замок.

– Ну, нет, я бы этого не сказала, – покачала головой Шейла с глубокомысленной миной, какую всегда делает ветреница, пожелавшая вдруг говорить серьезно. – Десятки их шныряют повсюду.