«Был человек, посланный от Бога; имя ему Иоанн» — «бысть» по-гречески сказано «эгенето» («стал»), а не «ин», как это сказано о Слове; то есть Иоанн «произошел», родился во времени, а не вечно существовал, как Слово. «Он не был свет, но был послан, чтобы свидетельствовать о Свете». То есть пророк Иоанн Креститель не был самобытным светом, но светил лишь отраженным светом Того единого Истинного Света, который Собой «просвещает всякого человека, приходящего в мир».

Мир не познал Слово, хотя Ему обязан своим бытием. «Пришел к своим», то есть к избранному Своему народу Израилю, «И свои Его не приняли», — не все, конечно.

«А тем, которые приняли Его» верою и любовью, Он «дал власть быть чадами Божиими», то есть даровал им начало новой духовной жизни, которая, как и плотская, тоже начинается через рождение, но рождение не от плотской похоти, а от Бога, силою свыше.

«И Слово стало плотью». Под плотью здесь подразумевается не одно тело человеческое, но весь, полный человек — в том смысле, в каком слово «плоть» часто употребляется в Священном Писании (например, Матф. 24:22). То есть Слово стало полным и совершенным человеком, не переставая быть, однако, и Богом. «И обитало с нами, полное благодати и истины». Под благодатью надо подразумевать как благость Божию, так и дары благости Божией, открывающие людям доступ к новой духовной жизни, т. е. дары Святого Духа. Слово, обитая с нами, было преисполнено также и Истины — совершенного ведения всего, что касается духовного мира и духовной жизни.

«И мы видели славу Его, славу как единородного от Отца». Апостолы действительно видели славу Его в преображении, воскресении и вознесении на небо; славу в Его учении, чудесах, делах любви и добровольного самоуничижения. Он — «единородный от Отца», ибо только Он один — Сын Божий по существу, по Своей Божественной природе. Этими словами указывается на Его безмерное превосходство над сынами и чадами Божиими по благодати, верующими людьми, о которой сказано выше. (Примечание протопресвитера Михаила Помазанского).