Пока прокурор и адвокат перетягивали канат, вырабатывая соглашение, что защита не будет оспаривать обвинение, а обвинение подберет статью помягче, Ева успела сделать кое-что из бумажной работы, обсудить с двумя детективами стратегию по открытому делу и поздравить еще одного коллегу с успешным закрытием дела.

По ее прикидкам, день складывался удачно.

А теперь они с Пибоди неслись сломя голову по воде в лодчонке размерами, прикинула Ева, не больше доски для серфинга, на всех парах приближаясь к оранжевой массе парома, остановленного на полпути между Манхэттеном и Стейтен-Айлендом.

— Полный отпад! — Пибоди стояла на носу, запрокинув лицо навстречу ветру, трепавшему ее отросшие темные волосы.

— Почему?

— Господи, Даллас! — Пибоди опустила солнцезащитные очки на кончик носа и взглянула поверх них на Еву темно-карими глазами. — Нам выпало покататься на лодке! Мы на воде. Я уже почти забыла, что Манхэттен — это остров.

— Вот это мне и не нравится. А тут, на воде, поневоле задумаешься: почему он не тонет? Весь этот груз — дома, улицы, люди, да он должен камнем пойти ко дну!

— Да брось! — Пибоди со смехом водрузила очки обратно на переносицу. — Статуя Свободы, — указала она пальцем. — Все-таки ничего лучше на свете нет.

У Евы не нашлось возражений. Был случай, когда она едва не погибла внутри знаменитой статуи в смертельной схватке с радикальными террористами, вознамерившимися ее взорвать. Даже сейчас, глядя на эту величественную фигуру, она вспоминала, как ее муж, весь в крови, цеплялся за выступ в короне статуи.

Они справились, Рорк сумел разрядить бомбу и спасти положение. Символы очень важны. Она и Рорк пролили свою кровь, чтобы величественная статуя, символизирующая свободу, по-прежнему могла вдохновлять людей и давать им надежду.

Что ж, это прекрасно, это тоже работа. Чего она не понимала, так это с какой стати отдел убийств должен мчаться сломя голову на паром. При чем тут она, лейтенант убойного отдела, если Департамент транспортной полиции не может разыскать пассажирку?