Он, однозначно, видел Христа не так, как меня тому учили, и его немудреная уверенность в том, что он говорил, подводила к вопросу — что именно я мог упустить? В течение нескольких последовавших недель я перечел все Евангелия вновь. Глядя сквозь проповедованное учение, я пытался увидеть человека стоявшего за ним. Я осознал: несмотря на тот факт, что я был христианином вот уже более двадцати лет, я и понятия не имел о том, каким человеком был Христос, и самое тяжелое то, что я не знал, как подойти к этой теме. Чем больше я на этом сосредотачивался, тем больше отчаивался. Я с головой ушел в служение, надеясь, что в нем смогу похоронить свой голод в разрешении вопросов, порожденных тем злосчастным утром.

По прошествии четырех с половиной месяцев со времени того удивительного дня, события развивались еще более невероятным образом. Описываемое утро я специально выделил, чтобы подготовиться к редкой возможности проповедовать на воскресных службах в церкви, но ряд непредвиденных обстоятельств не позволил мне даже прикоснуться к материалам. Во-первых, наш доброволец-технарь, специалист в области звуковой техники, воспользовался возможностью улизнуть за город в грядущее воскресенье. Кем бы его заменить? Во-вторых, одна из семейных пар, якобы проходя мимо, решила заглянуть и пожаловаться на отсутствие гостеприимства в нашей церкви — они вот уже два года с нами, но никто не сподобился пригласить их в гости ни к обеду, ни даже на чашку кофе.

Затем позвонили Бен и Маша Хопкинс для того, чтобы сообщить мне, что они не придут на группу вечером. Третий раз подряд — не самый лучший пример заместителя лидера — моего заместителя, в конце концов. Я решил надавить на них, но они сказали, что вообще-то все это от недовольства церковью и, что они подумывают об уходе. Тут уж я попытался их отговорить. Сколько было в них вложено, знал только я — бесконечные часы натаскивания на то, чтобы вести домашнюю группу… Уйти теперь — как можно? «Нашим детям нравится „молодежка“ в другой церкви, которая ближе к нашему дому.