К этому времени дебаты ожесточились. Атаковавшие церковь развернули оружие против самого Христа, разоблачая его как самозванца. Это естественно произвело толчок ярости, оживив ту часть толпы, которая выступала за посещение церкви. «Вот подождите, посмотрите ему в лицо и сразу провалитесь в пламя адово!» Мне казалось, что силы противостояния вот-вот столкнутся в битве, когда незнакомец запустил свой вопрос в толпу.

«Похоже, что вы и понятия не имеете о том, кто такой Христос, не так ли?»

Слова слетели с его уст, как свежий ветерок, покачивавший верхушки деревьев у нас над головами, и произвели контрастный эффект, в сравнении с разгоравшимися вокруг страстями. Они были произнесены так тихо, что я, скорее, прочитал их по губам, чем услышал, но эффект на толпу был произведен. Шумные возмущения мгновенно стихли, а разгневанные лица обрели недоуменные выражения. «Это кто сказал?»— вопрос повис в воздухе и в глазах, теперь они смотрели друг на друга по-другому.

Я беззвучно засмеялся — никто даже не смотрел в сторону человека, который только что говорил. Да и не мудрено, его трудно было заметить из-за низкого роста. Но я, то наблюдал за толпой и за ним уже несколько минут, заинтригованный таким необычным поведением.

Пока люди в толпе озирались, он вновь произнес в тишине: «Знаете ли вы, каким он был?»

В этот раз все повернули взгляды вниз, на голос, и были крайне удивлены видом того, кто говорил к ним. Этот еще откуда взялся? Он-то что об этом знает? Невысказанные вопросы усиливали напряженную тишину.

«Ну, а ты-то сам, что об этом знаешь?»— наконец произнес один из них, вложив все свое презрение в каждое слово, и осекшись только тогда, когда неодобрительные взгляды окружавших заставили его замолчать.