Поскольку имеется настоятельная необходимость акцентировать внимание на крайней важности отключения Цензора-самодура, осмелюсь здесь еще раз поведать об эпизоде, который в свое время не просто впечатлил меня, но побудил по-иному рассматривать подходы к врачеванию. Речь пойдет о ликвидации глубоко расположенной опухоли мозга двенадцатилетней Настеньки.

Врачи сообщили родителям, что если опухоль убрать, то ребенок умрет, а если ее оставить, то ребенок опять-таки умрет, и посоветовали им искать альтернативу этому безвыходному положению. Я согласился на уговоры отчаявшихся родителей, и работа моя началась и продолжалась под регулярным контролем кафедры нейрохирургии Военно-медицинской академии. В специально оборудованной лаборатории, изолированной от всех внешних воздействий, на голову Настеньки надевали 19 датчиков, выходящих на компьютер с большим монитором. Я садился напротив нее на расстоянии нескольких метров и молча воздействовал на опухоль посредством разрушающих ее мыслеобразов. Разумеется, эта процедура, когда два человека сидят друг против друга и молчат, вполне могла бы показаться любому не верующему «во все этакое» сценой из дурдома, если бы не экран, на котором отчетливо воспроизводились все изменения, совершающиеся в мозгу — то в виде волнистых графиков, то в цифровом выражении, а то и, по пожеланию оператора В. П. Кобрина, кандидата медицинских наук, в виде цветных изображений. Позитивная динамика происходила столь быстро, что однажды Виктор Пантелеймонович даже сказал в некоторой растерянности: «Если бы я не знал, с кем работаю, то у меня не было бы никаких сомнений в том, что это мозг здорового человека».

В конце концов томограмма показала полное исчезновение опухоли, но на достаточно долгом пути к этому факту и произошел тот эпизод, который глубоко перетряхнул мои представления. Л ел о в том, что однажды я предложил оператору: