Случается, они недоумевают: мы, дескать, постились, молились, исповедовались, выполнили все правила для готовящихся к причащению, а вместо ожидаемого освящения души получили грусть и даже некоторое помрачение ума и сердца. Почему люди впадают в такое искушение? Да потому, что в период подготовки к причастию забывают об одном из самых главных условий: в таинстве Евхаристии всё наше существо должно стремиться к соединению со Христом. Основа этого стремления — любовь ко Христу. Ее и надо воспламенять в своем сердце всегда, а особенно перед принятием Святых Тайн.

Именно отсутствие пламенной любви к Господу и отсутствие жажды соединения с Ним и вносят в душу человека после причастия неосознанную печаль. Нам надо приступать к чаше не ради какого-нибудь великого праздника или наступившего поста, не ради формального соблюдения церковных правил, а прежде всего для того, чтобы соединиться со Христом и утолить духовную жажду из Источника Жизни. Если такой жажды нет, то нужно ли причащаться?

Людям свойственно постепенно ко всему привыкать, и это относится даже к причащению Тела и Крови Христовых. Подчас человек, причащаясь, теряет живое восприятие того, какую великую святыню он сподобляется принять. Для некоторых приобщение Святых Тайн становится обычаем, традицией. Другие же в своем духовном охлаждении идут еще дальше: участие в Евхаристии они начинают считать некоей обременительной обязанностью, неудобоносимым церковным правилом. Страшное и пагубное заблуждение!

Иногда бывает, что у великих грешников просыпается такая жажда приобщения Тела и Крови Господа, какой не встретишь и у многих благочестивых прихожан наших храмов.

Известный православный писатель С. И. Фудель рассказывал, что однажды иерея Владимира Криволуцкого пригласили причастить умирающего, который за много лет перед этим снял с себя сан священника. Когда отец Владимир поставил на столик у кровати дароносицу, умирающий вдруг приподнял голову, всем своим телом потянулся к Святым Дарам и, вдыхая запах святыни, сказал: «Боже, Боже, чего я себя лишил!»