В древности, когда христиане вели более строгую духовную жизнь, существовало публичное покаяние. Что оно из себя представляло? Грешники каялись в совершенных грехах перед всей общиной. Устрашившись суда Божия, они уже не боялись суда человеческого. Сейчас всё по-другому: люди более опасаются суда человеческого, чем Божия. Впрочем, такое отношение к покаянию перед приобщением Святых. Тайн у некоторой части христиан зародилось давно. Уже в конце IV столетия святитель Иоанн Златоуст, наблюдая, как приступают к причастию, писал: «Ныне многие из верующих дошли до такого безумия и нерадения, что, быв преисполнены бесчисленными грехами и нисколько не заботясь о себе, небрежно и как случилось приступают в праздники к этой Трапезе, а того не знают, что время приобщения определяется не праздником и торжеством, но чистой совестью и безукоризненной жизнью. И как не сознающему за собой ничего худого можно приступать каждый день, так, напротив, погруженному во грехах и не раскаявшемуся небезопасно приступать и в праздник. Ибо то, что мы однажды в год приступали, не освобождает нас от вины, если мы приступим недостойно; напротив, это самое и служит к большему осуждению, что мы, и однажды в год приступая, не приступаем чистыми»

Если бы во время причащения люди, у которых души осквернены нераскаянными грехами, увидели свой духовный облик, они пришли бы в ужас.

Старец Иаков Эвбейский рассказывал: «Когда я причащаю людей, никогда не смотрю на их лицо. Но иногда помысел говорит мне посмотреть на лицо приходящих к Божественному Причащению. И вижу тогда, что лицо у одного нечеловеческое, но имеет образ собаки, у иного — обезьяны, у других — различные образы животных, страшные образы! Боже мой, говорю, как люди могут иметь лица животных?