Он разделся, закрыл на ключ в чемодане свой пистолет и надел черную майку.

Шрамы от пуль и от удара ножом – память о Гонконге и Бангкоке – выделялись на его теле розоватыми припухлостями, которые даже загар не мог скрыть. Но это все же лучше, чем быть убитым.

Перед тем как выйти из номера, он поставил на столик у кровати большую фотографию своего замка, с которой никогда не расставался. Время от времени ему необходимо было вспоминать, что он не только агент спецслужбы ЦРУ, но также и всамделишный князь, чье имя уже произносилось с уважением в Центральной Европе, в то время как по Америке еще разгуливали индейцы...

В один прекрасный день он вернется к своей настоящей жизни и постарается забыть ЦРУ, ищеек и все ужасы сопредельных миров, которые нужно было контролировать. Или погибнет от глупой случайности, умрет смертью безвестной и, по всей вероятности, мучительной. Увы, даже самые лучшие компьютеры в Вашингтоне не могли бы предсказать ему будущее... Малко спустился в кокосовую рощу. Легкий бриз развеивал ужасающий зной. Большой желтый паук прополз у его ног. Пальмовые крысы попрятались от жары. Чтобы уберечь от них кокосовые орехи, стволы всех пальм обвязали цинковыми поясами.

Бассейн напоминал раскаленную добела печь. Бросая взгляды из-под черных очков, скрывавших его внимательные глаза, Малко расположился было в закусочной, но из-за зноя скоро оттуда ушел. Полностью расслабиться в безмятежной атмосфере «Фиджийца» Малко мешала только странная, необъяснимая тревога. Он направился на пляж, на свидание с Лена Мар, маленькой, чем-то напуганной метиской. Но даже растянувшись на шелковистом белом песке лагуны, он не мог отделаться от чувства внутреннего беспокойства. И с этим ничего не мог поделать даже его картезианский склад ума.

Прикрыв глаза, Малко дремал на солнце. Да, «Фиджиец» – это настоящий рай. Песок здесь почти такой же белый, как на острове Пэн. Поглядывая на ровную поверхность воды, Малко размышлял о Томасе Роузе. Затем он привстал и осмотрелся.