В состоянии какого-то полусна он размышлял над тем, что произошло. "Что бы это могло быть? Видел ли я Христа, Сына Божьего?" Было бы грехом сомневаться в этом. Но нам завещано испытывать духов. Он припомнил, как был подготовлен к этому переживанию, как упал ничком на пол, и как слова молитвы слетели с его уст. "И я постиг, - заключает он - что сам Сын Божий сошел с таким шумом и бросил меня на землю и дал мне слова молитвы. И я сказал себе: "Это был Сам Христос!" И я стал молиться о даровании мне благодати и любви, ибо сие было сотворено Иисусом Христом, а не мною самим... Время от времени меня сотрясали рыдания, но то были слезы не скорби, а величайшей радости. Радости о том, что Наш Господь соблаговолил оказать столь великую милость столь недостойному грешнику".

Сведенборгу явилась мысль, что кое-кто мог бы принять его за святого и поклоняться ему. Это было бы великим грехом. В молитвах он заверял Господа, что никогда не допустит в своей жизнь столь тяжкого греха. Только Иисус достоин поклонения. Сам же он был ничтожнее других, и грехи его были тяжелее, чем грехи других, ибо источник их лежал еще глубже. "Вот что я понял теперь в отношении духовных предметов - что для этого нужно только умалить себя... Святой Дух открыл мне сие, но я, в своем глупом разумении, пренебрег этой истиной, которая есть основание всего."

25-е апреля Сведенборг провел приятный день в обществе своего друга, Гинриха Поша, в Амстердаме. "Я был в обществе моих старых знакомых, заявляет он, - и ни один из них ни в малейшей степени не заметил во мне перемены, которая случилась во мне по милости Божьей... Но я не смел сказать об этой милости, мне оказанной. Ибо я знал, что сие побудило бы людей лишь толковать мои слова на разные лады сообразно своему разумению".