Сквозь шум эфира из динамиков доносились отдаленные голоса. Переводчик переводил синхронно:

– Брат Абдул. Средства массовой информации сравнивают ваш акт с 11 сентября. Один высший полицейский чин убит.

– Мы на десятом-одиннадцатом этажах. У нас пять заложников.

– Все записывается средствами массовой информации. Причините максимальный ущерб. Сражайтесь. Живыми не сдавайтесь. Убейте всех заложников, за исключением двоих мусульман. Не выключайте телефоны, чтобы мы могли слышать стрельбу.

– У нас трое иностранцев, в том числе женщины. Из Сингапура и Китая.

– Убейте их.

Потом голоса, приказывающие заложникам встать в линейку, а двоим мусульманам отойти в сторону. Звук стрельбы.

Переводчик закашлялся и обхватил руками голову, едва слышно бормоча под нос проклятия.

– Не отвлекаться! – прикрикнул полковник Вин.

Взирающий на все это действо Игорь Великанов был привычен ко всему. Он побывал в самых разных модификациях ада на Земле и отлично знал, по каким законам там живут. Но все равно происходящее поднимало из глубин его души глухую злобу. Перемешанную с раздражением – обидно было, что с самого начала у террористов все пошло слишком хорошо, а у тех, кто им противостоял, – с точностью до наоборот. Вся контртеррористическая операция была организована бездарно и халатно. И нет никаких оснований считать, что дальше ситуация выправится. Полицейские силы сейчас в городе силой вовсе не являлись. И террористы творили, что им заблагорассудится.

Опять послышался какой-то неживой, механический голос террориста. Ему вторил спокойный, уверенный голос инструктора, засевшего за две тысячи километров отсюда и упивающегося безнаказанностью и возможностью вершить чужие судьбы, решать, кому жить, а кому умереть.