Въ введеніи (1 – 18 стр.) авторъ даетъ общія понятія объ „юродствѣ" и раскрытіемъ физической только стороны жизни юродивыхъ онъ ограничивается не касаясь точнаго опредѣленія самыхъ словъ „юродъ", „юродство". Затѣмъ, сравнивая „юродство" съ другими видами христіанскаго подвижничества, о. Ковалевскій поставляетъ его выше всѣхъ другихъ подвиговъ; такъ, по его мнѣнію, „юродство" выше пустынничества: „для отшельника пустыня была открытою книгою, въ которой онъ читалъ неизмѣримое величіе Божіе, училищемъ самопознанія, средствомъ къ самоусовершенствованію, мѣстомъ, гдѣ меньше искушеній. Если же пустыня представляетъ меньше искушеній для инока въ дѣлѣ спасенія. то, естественно, тѣмъ большій подвигъ для спасающагося въ міру", заключаетъ авторъ (стр. 10, 11). „Лучшіе по его мнѣнію, – но какіе именно неизвѣстно, – представители иночества были того взгляда, что и среди міра возможно достигнуть такого совершенства, какимъ не обладаютъ и сами отшельники; поэтому тѣхъ, которые въ мірѣ живутъ благочестно, они, какъ видно изъ ихъ повѣствованій, ставятъ выше подвизающихся въ пустынѣ, потому, конечно, что первые, „спасались" при болѣе благопріятныхъ условіяхъ" (стр. 11). Взглядъ этотъ можно назвать крайнимъ; вѣдь, условія для спасенія одинаково благопріятны или неблагопріятны какъ въ міру, такъ и въ пустынѣ; и здѣсь и тамъ есть свои особыя искушенія: только устраненіе препятствій для спасенія различно.

„Юродство выше и мученичества (стр. 13), потому что оно есть всегдашнее мученичество; сколько требуется терпѣнія, Сколько нужно бдительности надъ собою, чтобы, находясь среди бурныхъ волнъ житейскаго моря, постоянно сохранить душу и тѣло чистыми отъ грѣха (стр. 14). Юродивые – крестоносцы по преимуществу, такъ какъ они по доброй волѣ изъ любви къ Богу несли самый тяжелый крестъ (стр. 15).