В: И всё же я не понимаю, как возможно полное отсутствие причин.

М: Когда я говорю, что у вещи нет причины, я имею в виду, что у неё нет определённой причины. У вашей матери не было нужды давать рождение именно вам. Вы могли родиться у любой другой женщины. Но вы не могли бы родиться без солнца и земли. И даже они не могли бы стать причиной вашего рождения, если бы не было самого главного фактора — вашего собственного желания родиться. Именно желание приводит к рождению, даёт имя и форму. Желаемое воображается, желается и проявляет себя как нечто осязаемое, постижимое. Так создаётся мир, в котором мы живём, наш персональный мир. Реальный мир находится за гранью ума. Мы видим его через сеть наших желаний разделённым на удовольствие и боль, правильное и неправильное, внутреннее и внешнее. Чтобы видеть вселенную такой, какая она есть, надо выйти за пределы этой сети. Это просто, если учесть, что в сети полно дыр.

В: Что вы имеете в виду под дырами? И как их отыскать?

М: Посмотрите на сеть и все её противоречия. Вы создаёте и разрушаете на каждом шагу. Вы хотите мира, любви и счастья и без устали создаёте боль, ненависть и войну. Вы хотите быть долгожителями — и переедаете, вы хотите дружбы — и используете других в своих интересах. Достаточно только увидеть, что ваша сеть сплетена из таких противоречий, и они исчезнут.

В: Если моё видение этих противоречий заставит их исчезнуть, нет ли между видением и исчезновением причинной связи?

М: Причинность, даже в виде концепции, неприложима к хаосу.