Несколько раз, когда поступали тревожные доклады по рации, они срывались с места и направлялись в тот или иной район, где возникали какие-то проблемы. В их мобильную группу прикрытия входили экипажи еще трех транспортов, включая тот «Дефендер», за рулем которого все это время находился Шкляр. Работы закончились лишь в сумерках. Охранники и с полдюжины машин дорожной полиции сопровождали строительную технику и самих строителей, отправившихся на ночь в лагерь бывшей саддамовской пехотной бригады, ныне арендованный фирмами-подрядчиками, имеющими контракты на строительные работы в провинции Дияла. О’Нил, когда они уже возвращались обратно – их транспорт вновь шел в ордере предпоследним, – как бы подводя итог, сказал, что если не брать во внимание утреннюю заварушку, то это был обычный рутинный день.

По возвращении на базу Иван первым делом принял душ и переоделся в чистый комплект одежды. Чтобы хоть как-то поддержать пищевой и энергетический баланс, он все же наведался в столовую. Через силу заставил себя съесть пару чизбургеров и порцию салата с курицей…

Прежде чем отправиться на боковую, решил выкурить сигарету. В закутке за ангаром, используемом как разрешенное место для курения, после поздней трапезы перекуривали еще с полдюжины сотрудников.

Среди них Иван заметил и пару «свидомых». Местный медик, кстати, осмотрел Бойко на предмет полученных им травм, перевязал руку. Но, судя по тому, что Петр отправился вместе с группой усиления в Баакубу, серьезных повреждений врач у него не обнаружил.

Шкляр, сделав подряд несколько глубоких затяжек – огонек осветил ястребиный нос и верхнюю губу с вислыми усами, – швырнул окурок в наполненную на треть водой металлическую бочку.

Глядя на своего земляка Бойко, он негромко, но так, чтобы слышал и Козак, заговорил на родном – и непонятном здесь большинству – языке.