– Ашхаду анна Мухаммадан Расулу Ллахи! аййаа аля с-салят! аййаа аля с-салят!! аййа аля ль-фалях! аййа аля ль-фалях!! Ля иляха илля Ллаху!!!

Ирландец вытащил из кармашка «разгрузки» никелированную фляжку емкостью в двести пятьдесят граммов, потряс ее над ухом… пустая.

– Fuck… – пробормотал он под нос. – Когда это я успел выхлестать?

Иван мог бы точно сказать старшему, когда именно – поминутно – и даже в каких районах города или маршрута он прикладывался к фляжке. Но зачем?

Это их четвертый день совместной работы. Козак уже успел изучить некоторые привычки ирландца. Вот как раз около полудня, когда у местных начинается дневной намаз-зухр, у О’Нила заканчивается «живительная влага» в одной из двух фляжек, которые тот – похоже, что постоянно – берет с собой на выезды. Ну а вторую фляжку Дональд растягивает уже до возвращения на базу…

Ирландец открыл бардачок, пошарил рукой, достал точно такую же фляжку, но полную. Джип, кстати, сегодня утром им вернули после ремонта: отрихтовали передок, сменили диски, вставили лобовое стекло, зашпатлевали пулевые пробоины…

– Kozak, выпьешь?

– В следующий раз, – уже привычно «отмазался» Иван. – Жарковато сегодня.

– Херня. Не был ты здесь в июле или в августе. А был бы…

Ирландец, чуть запрокинув голову, сделал пару глотков. Вытер губы потной ладонью. Закрутил крышечку и сунул плоскую посудину в кармашек своего жилета.

– …знал бы точно, где находится ад. И что такое реальное пекло. А сейчас… нормальная погода. Рабочая. Хотя для ноября… Хм. Да, несколько жарковато.

Он оглянулся и посмотрел через закрытое армированным стеклопакетом «окошко».

– Hello, Bojko?! How’re you?!

В окошке заднего обзора, через которое был виден кузов пикапа и установленный вместо поврежденного «марка» пулемет «M240D» на турели, появилось потное красное лицо.