Человек хочет убить свою душу — в этом все дело.

Абсурдное, парадоксальное, нелепое, немыслимое предположение… Кажется, что этого просто не может быть. Бред сумасшедшего! Но все это только на первый взгляд. И это нормальная первая реакция. Кто признается себе в том, что мечтает о том дне, когда, наконец, его душа оставит его в покое? Никто. Но если задуматься, если хотя бы на мгновение допустить, что такое возможно и люди, действительно, хотят расквитаться с собственной душой, то все тут же становится на свои места. Все те вещи, которые обычно ставят нас в тупик и вызывают недоумение, находят свое объяснение.

Просто нужно иметь мужество. Мужество сомневаться в том, что наши представления о мире верны. Мужество допустить то, что наши представления о самих себе ложны. Мужество признаться себе в том, что мы не знаем ответов на все вопросы и более того — многие из этих вопросов пока даже правильно не поставлены. Сократ шутил: «Я знаю то, что я ничего не знаю». Это мужество, известное Сократу, жившему две с половиной тысячи лет назад, совершенно незнакомо современному человеку, который пребывает в тотальной иллюзии, что мир ему понятен, понятен он сам и его поведение. Это не так.

Давайте попробуем исходить в своих рассуждениях из предположения, что человек, на самом деле, тяготится своей душой, что она ему мешает и он подумывает о том, как освободить себя от этого тяжкого бремени. Как было бы, если бы это было так… Я понимаю, что само это мое предположение покажется кому-то кощунственным. Но если нас интересует истина, можем ли мы позволить себе поддаться собственной растерянности и пойдем ли на поводу у своего страха? К сожалению, можем. Более того, именно так и поступаем. Но ближе ли становится к нам истина? Нет, конечно. А вот иллюзии…

В какой мир попадает душа, обретая тело, вселяясь в телесную оболочку конкретного человека? Назвать этот мир добрым, счастливым, беззаботным, полным Света и Красоты… Сложно. Нет, он трудный, часто жестокий, полный испытаний, боли, отчаяния и душевной муки. Не будем лукавить с самими собой: будь этот мир каким-то другим, он мог бы быть гораздо, гораздо лучше. Но если душа бессмертна, если она не рождается и не умирает, значит, ей известны и другие миры. А коли так, то, по всей видимости, сравнение с этими другими мирами оказывается не в пользу нашего.